Сколько стоит интеграция? (2)

Prindi PDF

Так что же делать, когда еще чуть-чуть разгула интеграции и дело может принять совсем серьезный оборот?

 

Самое простое – возобновить практику школьного обмена, перевести его на регулярную основу и вовлечь в нее максимальное число школ. Это не означает постоянных встрясок, достаточно одного раза в год. Массовость тут неуместна: слишком тонок кажущийся простым процесс и слишком серьезны дополнительные обязательства для самих школ.

 

Гораздо сложнее донести до эстонской стороны, а ей принять новые реалии.

 

Как уже научно установлено*, в интеграции нуждаются, прежде всего, сами эстонцы. Ясно, что обоснованный вывод не нравится – вот он и лег глубоко под полку. Но если его оттуда не вытащить и соответственные шаги не предпринять, боюсь, не будет у Эстонии никакого будущего. Потому что отторжение целой трети, и если даже только четверти населения – это катастрофически много.

 

Пора кончать с мифологизацией эстонского языка, представлять его как «ну очень-очень сложный!» Язык вполне земной. И чем раньше пересмотреть устои своей «сложной исключительности» и с добрым сердцем перейти от запугивания им к его популяризации, тем больше шансов останется у него на будущее в этом мире. Национальная гордость – самая дешевая. И если долго на нее ссылаться, то может оказаться, что за душой-то больше ничего и нет. Посмотрите: в атмосфере длительной эскалации исключительности (и русофобии) значительная часть эстонской же молодежи сама перерубает родные корни: разъезжается по заграницам, переходит на английский язык!

Пора принять соседа таким, как есть. И соседа-Россию, и живущего тут, на этой же земле неэстонца. Он был, есть и никуда не денется. Подростковый экстремизм молодой нации, молодого государства уже слишком затягивается. Перманентное злобствование до добра не доведет и, прежде всего, загубит собственное здоровье. Что толку в бесконечных жалобах на историческую несправедливость? Надо жить дальше.  Кто-то, может, и обещает помочь в борьбе за правду, но чем приходится за это платить? Реально – развалом всякой жизни. Мы нуждаемся в зрелой мудрости, иначе мы так и не состоимся.

Интеграция должна начинаться со школы, где дети развиваются и получают знания. И пропаганде всего, что может этому вредить, там не место. Как церковь отделена от государства, так пора от общеобразовательной школы отделить и политику. Самый скользкий момент – изложение истории. У эстонцев и русских на нее разный взгляд и, особенно, на события последнего столетия. Необходимо изменить и разделить изложение предмета для русских ребятишек и эстонцев, потому что существующая практика и единые учебники прямо унижают русского ребенка, формируют у него комплекс вины, а в эстонских детях укрепляют ненависть и высокомерие по отношению ко всему русскому.

Некоторые школьные учителя не понимают, насколько неуместно обсуждать в классе текущую политику, а также вне школы выступать на эти темы публично. Статус должен не позволять. В нашей горящей ситуации это должно остаться делом семьи.

Вместо терпимости школа сеет ненависть, которая у подростков трансформируется совершенно непредсказуемо. Буквально: сегодня ненавидим оккупантов (или наоборот) – завтра радикально разбираемся с котом, а послезавтра и с учительницей. Увы. Не бывает только направленной ненависти: эта штука имеет тенденцию портить характер целиком.

О какой интеграции, вбухивай в нее хоть миллиарды, может идти речь, если существует эта проблема? И решение ее лежит отнюдь не в плоскости финансов.

Точно так же не будет никакой интеграции, пока проводится насильственная, «добровольно и с песнями», эстонизация образования русских детей. Тут политика влезла своми грязными лапами в святая святых – процесс формирования личности. И это может стать той последней каплей, которая повисла над всеми, а вокруг – полный штиль. Чего ждать дальше?

Пора смириться, что в каких-то моментах исторический поезд ушел безвозвратно. Какому народу понравится, что огромная доля населения – люди другой национальности? Это не нравится не только  эстонцам, но, к примеру, и москвичам. Недовольство нормально, но и в грустном  всегда можно найти что-то положительное.

Например, использовать эту грустноватую демографию как полигон для популяризации (но не насильственного навязывания!) своих традиций и языка. Если не просто пользоваться ситуацией для сиюминутного обогащения, а работать с умом и профессионально, все ведь возможно!

Эстонцам необходимо расслабиться, немного приоткрыться.  Топорное вдалбливание своего языка «этим наглым и тупым тиблам» дало очень сомнительный результат:  у большинства все отложилось через пень-колоду, заученными фразами и с варварским акцентом.

И вот пришла пора спросить у самого эстонского языка: а хочет ли он таким быть? Зачем его так насиловать? Что его ждет в дальнейшем, если огромная доля его «носителей» его откровенно ненавидят и так безбожно перевирают?

Ответ очевиден. И чтобы избежать такой участи, надо изменить все: методы, технологии и отношение к ученику. Как можно клеймить ребенка безнадежным: «Ты все равно думаешь не так, а по-русски. Поэтому неперспективен и в гимназию не годишься»? Как можно измерять человека тем, насколько он стал эстонцем? Ориентируясь только на исторические каноны, можно там, в истории самому и остаться.

Эстонец-учитель должен понять: этот ребенок внесет в эстонский язык свою русскую лепту! Это равноправно, это неизбежно и это естественно. Искусственная «заморозка» эталона для любого языка гибельна. Насколько красиво и элегантно пойдет дальнейшее развитие эстонского языка, зависит от мастерства, широты кругозора и доброжелательности учителя. А также от конкретных перспектив, предусмотренных государством  и заложенных в его программе интеграции.

_____

*  два источника:

  1. Tartu Ülikooli Haridusteaduskond, Tallinna Ülikooli Psühholoogia Instituut,

    projekt „Eesti põhikooli efektiivsus. Lõpparuanne” Tartu/Tallinn 2009

  2. Tallinna Ülikooli Psühholoogia Instituut, projekt „Muukeelne laps Eesti koolis. Lõpparuanne” Tallinn 2012

 

первая публикация: http://stolitsa.ee/84196