Русская Школа Эстонии. Борьба ради чего?

Печать PDF

 

В ответ на свою июльскую статью (http://rus.delfi.ee/projects/opinion/klyuch-k-sohraneniyu-russkogo-obrazovaniya-vo-vzaimnyh-ustupkah.d?id=69442009 )

о том, что сохранить русское образование в Эстонии реально лишь путем взаимных уступок, я получила очень серьезный упрек. Автор, основатель движения в защиту русских школ Андрей Лобов, спросил: «Правильно ли я понимаю Вас, Ирина, что Вы готовы отдать русскую гимназию? Законы законами, но если прут и хотят эстонизировать, то нужен компромисс?»

Вопрос принципиальный. Буду отвечать по порядку.

О каких-либо компромиссах может идти речь только при наличии хоть какого-то диалога. И чтобы склонить к диалогу сильного, слабому надо очень постараться. За годы борьбы организации «Русская Школа Эстонии» не удалось заставить государство с собой считаться, но обратить на себя и на проблему внимание – вполне.

При использовании соответствующих методов – пикетов, митингов, публикаций, обращений (особо в ЕС) – какое-то подобие диалога наметилось. Что дальше? Дальше движению надо было меняться качественно: подхватить, удержать и направлять в нужное русло ниточку этого диалога. Начать сочетать имеющийся напор с более изящными приемами.

Ан нет! Нас так воодушевили 36 тысяч собранных подписей, что мы закусили удила, шашки наголо и поскакали: «Давай нам все обратно на русском языке! Вынь да положь – и прям сейчас же!»

Задавив все отклонения от генеральной линии в собственных рядах, русскошкольники даже не заметили, как подменили возможность диалога самолюбованием в зеркале.

Где сейчас митинги, где массовая работа? Где плюрализм мнений и множество идей? А ведь ориентация лишь на борьбу во имя борьбы давно и четко определена: радикализация. Вкупе с то тут, то там выплывающими фактами деятельности отдельных фигур это отталкивает от движения многих потенциальных сторонников и сочувствующих.

Теперь вместо всего мы имеем только бесконечные рокировки по принципу «кто кого перехитрит»: воспользуемся сомнительным закоулком закона – они его тут же переделают! Это распаливание страстей гарантирует только отсутствие безработицы в рядах правозащитников. Все остальное под сомнением.

За что объявлена борьба? За русскую школу, гимназию или образование вообще, включая и высшее?

В заявлениях и выступлениях организации вопрос этот выпячивается то одним, то другим боком. По ситуации. Нет четкой линии, а значит, неопределенность цели кому-то зачем-то нужна.

Не думаю, что напирать на защиту именно гимназий правильно. Да, гимназические корочки – единственный нынче путь к получению по-настоящему высшего образования. То есть будем честны, исключив из рассмотрения всякие там высшие прикладные образования для кондитеров и продавцов. Ради повышения престижности, скоро в список включат и мастеров по уборке.

Но в эстонской (нашей!) системе образования именно гимназическая ступень – самое гнилое звено. Самое проблематичное и шаткое. Что упирать именно на него, если до мостика к высшему образованию ученику надо еще и самому дозреть? А ситуация в школах с русским языком обучения такова, что погружение всех видов реально тормозит интеллект и психику детей задолго до гимназии.

Что толку требовать «давай!» от того, кто дать не в состоянии?

Требование обеспечить качественное обучение эстонскому языку в рамках соответствующих уроков, не подкрепленное со своей же стороны толковым предложением, или хотя бы идеями, сводит возможность конструктивного диалога к нулю. Не исключено, что для борцов оно лишь формально, как фиговый листок. И то, что под ним на самом деле может крыться, не способствует росту доверия противоположной стороны.

Научное направление «эстонский язык как иностранный» погрязло в демагогии, едва лишь успев наметиться. В любом случае, учебные пособия времен ранее 1940 года гораздо интереснее всего того, что было потом.

Советская власть с ее курсом на создание Хомо Советикуса сама выпестовала тот идеологический костяк, который потом в условиях национального государства дал обратную волну и развернул тотальную кампанию эстонизации. Не имея сколько-нибудь существенной базы, достойные продолжатели псевдопреподавания приспособили к этому несколько показавшихся им оригинальными заморских идей.

Теперь, когда раздутая до небес кампания погружения и переплетения увязла в собственных осложнениях, на этом поприще больше делать нечего: в основе-то мыльный пузырь! Все: своих разработок не было, и нет. И за месяц-другой они ниоткуда не материализуются.

Зато планка государством поставлена чрезвычайно высокая: не просто организовать обучение, где каждый ученик волен сам решить, заработать ему в аттестат «два-три» или «пять». Необходимо гарантированное усвоение эстонского языка всеми учениками без исключения.

Решение подобной задачи выходит за рамки любых традиционных методик, тут недостаточно профессиональной компетенции преподавателя-филолога. Функциональное обучение языку в массовой школе возможно только при условии изменения образовательных технологий.

Обсуждаемым в диалоге условием могло бы стать следующее: откат назад, от 60:40, полностью на русский язык обучения и замораживание перевода гимназий на эстонский язык до создания и реального ввода действенной системы обучения государственному языку. Основание – провал нынешней эпопеи эстонизации, подтвержденный как очевидными результатами, так и научными исследованиями.

Вернемся к вопросу-претензии: «Правильно ли я понимаю Вас, Ирина, что Вы готовы отдать русскую гимназию?»

Если автор вопроса способен снизойти со своего заморского северного Олимпа к нам, в нашу далеко не теоретическую жизнь, может, он поймет ответ и сам?

Верховодя из далекого виртуала, очень легко наделать ошибок, потерять чувство реальности и ответственности за результат. Это только сверху все кажутся такими игрушечными и мелкими. Подумаешь, пешка туда – пешка сюда! А ведь каждый неверный шаг подтачивает пьедестал….

В реальной жизни, если уважаешь интересы не только свои, приходится соотносить желания с возможностями. Часто к цели можно продвигаться только поэтапно, небольшими шажками. Нам тут, на месте, нужна не бесконечная борьба, а результат. Просто цель у каждого своя.