Эстонцы и русские: еще раз про любовь!

Печать PDF

Как же объяснить то, что все школьные годы и десятилетиями после мы эстонский язык учим-учим, экзамены сдаем-сдаем, тесты как орешки щелкаем – а толку, ну, самый минимум? Откуда взялось такое устрашающее явление? Почему формальное и глупое преподавание эстонского языка в советские времена не только не перешло в прогрессивное качество, но, наоборот, все больше и больше вязнет в собственном болоте? И судя по динамике событий, никакого света в конце этого тоннеля так и не предвидится.

Любой язык как естественное свидетельство работы мысли – явление уникальное, отличающее человека от животного. Природа не создает ничего ненужного, лишнего. И не может лаконичному быть только суперсложного объяснения. Тут что-то очень и очень не так.

 

В связи с рассмотрением этого педагогического монстра приходит на память моя первая встреча с одной из многочисленных двоюродных сестренок. Нас очень много, представительниц когда-то очень дружного и доброжелательного эстонского клана. От российской глухомани до латиноамериканских дебрей и небоскребов Большого Яблока. Мы все уважаем и ценим как друг друга, так и окружающих нас, очень разных людей. Просто за то, что они люди.

Когда-то очень давно, и вовсе не в результате репрессий, а по собственной молодости, братцу моего тогда еще будущего папочки случилась где-то на пути красавица Зинушка. И настолько случилась, что он без оглядки и добровольно ринулся в такую российскую глухомань, которой бы и насильственные поселенцы ужаснулись.

Приезжал он очень редко, перенял взгляды и повадки тех краев. И вот однажды привез он к бабушке в гости своего последыша, ненаглядную трехлетнюю Катеньку. Так он и появился в доме летним солнечным утром: в одной руке - чемодан, в другой, за ручку - безмерно уставший и искапризничавшийся  от поездов и пересадок ребенок.

Радость-то радостью, но как тогда нашу женскую половину не хватил тотальный инфаркт - до сих пор понять не могу. Кто за сердце, кто за голову, кто просто впал в тихий скулеж, но всем стало по-настоящему худо. Это была маленькая белобрысенькая девчушка  в ярко-оранжевом ситцевом платьице, ядовито-зеленых панталонах до колен (с начесом) и синих ботинках со шнурками. На вырост. Добавьте зеленые сопли до подбородка, очки с одним заклеенным глазом и сбитую набекрень беленькую косыночку.

На вопрос, что же он так ребенка снарядил, дядька непонимающе возмутился: «Раз советская промышленность выпускает эту одежду, значит, все в порядке! Что вам еще не нравится?»

В тот раз общими усилиями ребенка быстро привели в приличное состояние, но надолго ли? Следует отметить, что в результате такой родительской политики Катерина в дальнейшем впала в другую крайность. Как бы желая наверстать годы такого вынужденного стиля в одежде, она стала в этих вопросах болезненно щепетильной. С косоглазием давно покончено, и теперь это очень элегантная дама.

Так вот и наша система обучения и контроля государственному языку. Уродливый монстр, каждый элемент которого в отдельности выглядит добротно и прилично, но вместе... Выбрав изначально неверный путь развития, совокупность эта обрастает все большими и тяжеловесными подробностями. Сама идет ко дну и тянет за собой других. И в результате все больше отклоняется от действительности. Набирая силу, она уже сама начинает диктовать языку, как себя вести. Старается все больше и чаще его под себя подминать.

Если не проявить радикального вмешательства, то не дождаться от него ясного взора и элегантности. Эта злобная грузная баба сглазит и отравит все вокруг, а потом сгинет и сама. И останется только тяжкий смрад вокруг....

И как тут не быть злобной, если тебе не оставляют никакого шанса развернуться и продемонстрировать себя в истинной красе? Далеко не каждому хватит смелости, как Катерине, переломить ход событий и настоять на праве проявить собственную индивидуальность.

С глубоким прискорбием, стыдно за всех нас-вас…. 

  

 На снимке: Катерина