Часть 2. Страна непуганых полиглотов

Печать PDF

Что же происходит сейчас с нашим обучением языкам и как это отражается на качестве образования в целом? За отсутствием, как желания, так и свежих идей развитие преподавания эстонского в русских школах пошло по так называемому экстенсивному пути. То есть на старый манекен стали регулярно наносить новый марафет.

 Да побольше, да погуще-разнообразнее. Реально это вылилось в разбухание учебного материала и, как следствие, в существенное увеличение доли уроков эстонского языка в общем учебном плане. Нормой стало 5, а то и 7 (!) уроков эстонского в неделю. А сколько зубрежки вне стен школы, сколько «тысяч» на дом к каждому зачету? Подумайте: сколько сил и времени у учителей и учеников остается на то, что реально должно являться учебой? Или остальные предметы за ненадобностью должны самоликвидироваться? 

Тут и новые веяния пришлись как кстати! При великой поддержке Европы с Америкой в наших русских школах стало насаждаться новое веяние под названием «языковое погружение» (т.н. kümblus). То раннее, то позднее, то оба вместе. Разумеется, с предварительным обучением массы преподавателей. Как на местах, так и с тренингами в странах изобретения этих погружений. Разумеется, тренинги невозможны без обширной расслабляюще-культурной программы. Эффективность не та. 

Ну и как: родила-таки гора мышь, или еще не очень? Или еще учителя-предметники куда-нибудь в Канаду прокатиться не успели, чтобы поучиться, как проводить уроки физкультуры или эстонской литературы на языке, которым ни они сами, ни их подопечные толком не владеют? Диагноз вряд ли ободряющий, перспективы точно неутешительные. 

Критерием владения эстонским языком неэстонцев-взрослых провозглашены результаты прохождения языковых тестов. Система тестирования постоянно совершенствуется и обновляется. Создана целая армия чиновников, идеологов и специалистов. Учет-контроль доведен до совершенства: налажены и прокрутка евроденег, и возможность легкого, по выбору, уличения в недостаточном языковом соответствии. Идеальная машина масс-контроля, гарантирующая не только стабильный расцвет наших национальных разногласий, но и деградацию всего того, что связано со словом «эстонский». Великолепно раскрученный бренд в интересах тех самых личностей в истории, наличие которых так рьяно отрицала совсем недавно господствовавшая идеология. Всего лишь уничтожение собственного народа, подумаешь, какая мелочь…. Это ж какой-то дикий вертеп! 

Так что за обучающие методы берутся на вооружение и почему от них так несоразмерно мало толку? Не спорю: есть немало русской молодежи, владеющей эстонским языком. И огромная заслуга в том конкретных учителей. Поскольку за все те годы, в жесточайших условиях появился костяк людей, захотевших и сумевших свои знания передавать реально. Но каковы эти знания и получены они какой ценой?  

Считается, что в эстонских школах традиционно сильно преподавание языков, а в русских лучше поставлены естественные науки. Так-то оно так, но при ближайшем рассмотрении оказывается, что не так тут все и просто. Среди эстонцев полиглотов далеко (ой, как далеко!) не каждый второй, с прекрасным знанием языков совсем несложно найти и русских. В массе своей, знания и тех, и других на поверку оказываются весьма поверхностными. А не прилепим ли мы себе в результате всех этих истерических, надрывных усилий еще и клеймо страны непуганых полиглотов? Сверкать будет ярко и долго. Попробуй, отмойся! 

Передовые методы обучения обычным иностранным языкам мы очень неплохо переняли у Европы. Но заметим, что почему-то традиционным мировым поставщиком самых квалифицированных, обладающих основательной подготовкой инженерных и научных кадров был Советский Союз, а нынче Россия.  Причина – особые образовательные традиции, берущие начало с самой обычной, массовой школы. Во всех западно-европейских странах реально не составляет труда объясниться на английском языке. Но при этом своих выдающихся инженерных и, тем более, научно-технических кадров у них не сильно много. Очень многие их достижения обусловлены, скорее, культурой исполнения. 

Видать, гуманитарный и технический стили мышления меж собою не очень ладят. Каждый по отдельности, для освоения они требуют много сил и времени. Ассоциативность, расплывчатые аналогии, потребность в огромном количестве зубрежки конфликтуют с техническим анализом и точным расчетом. Или языки –  или точные науки. Сочетание их на качественном уровне по типу «два в одном» довольно редко и водится только индивидуально. Если в цивилизованном мире практика показывает, что при эффективном обучении языкам дела с математикой обстоят совсем не столь блестяще, то что же говорить о нашей русской школе? Все как раз и с точностью наоборот. 

Ладно, согласимся: пусть изучение языков в таком масштабе и в таком виде загубит уникальные негуманитарные традиции. Утешимся тем, что всего лишь на нашей, эстонской территории. В России проблемы свои, как-нибудь без нашей помощи разберутся. Подумаешь, эти чудики из ТТУ (Таллиннского Технического Университета) беспокоятся: мол,  невозможно нынешних абитуриентов выучить на полноценных инженеров! Базы нет, так и дрессировка не поможет. Будем как все. Авось, отыщем какую-нибудь Nokia в сфере развлечений и обслуживания. Зачем славиться высококлассными инженерами и иными специалистами? Достаточно прочно обосноваться в нише дешевых поставок стриптизерш и чернорабочих. Не нравится? – Займитесь чем-нибудь сами, прославленные IT. Хоть хакерством под вывеской FIE. Такими темпами, боюсь, иного не останется. 

Но ведь дело на этом не остановится! В русских школах ради «интеграции» введен дополнительный стрессовый фактор: наспех и непродуманно, таким же расплывчатым образом детей «обучают» эстонскому языку. В формальном согласии с самыми передовыми веяниями, их еще с размаху в него и «погружают». С учетом крайне разной внутренней структуры, логической организации и малом словарном взаимодействии славянских и финно-угорских языков этот номер в массовом исполнении невозможен. Результат – «короткое замыкание», переклинивание в головках учеников. И как последствие, не только неусвоение какой-либо иной учебной и просто развивающей информации, но и сопутствующие деградация, люмпенизация и прочие подобные напасти.  

Боюсь, что просто отрывать новорожденных младенцев от матерей и отдавать их в «правильные» семьи было бы не большим изуверством. Никогда еще и никому не удавалось построить себе долговечное счастье за счет чужого несчастья. Не бывает такого и никогда не будет. Так как же, спрашивается, нам выйти из этой ситуации? Как найти межнациональный консенсус, сохранить русскую школу, и при этом никого не унижая?   

Надо найти такой путь обучения, когда гуманитарное и точное начала не просто смогут достойно ужиться, а послужат опорой друг другу. Вот об этом, да о нашем отношении к самообразованию  и поговорим далее.         

                                                             Окончание следует…