Учим эстонский. Замкнутый круг. Часть 1

Печать PDF

Последний завершенный пласт нашей истории лишь слегка припорошен последними наслоениями каких-то двадцати лет. Толщина самого слоя 70 лет. Много это или мало? Для истории – мелочь, но для активного поколения зрелых людей, чья молодость пришлась на те годы, это очень много. Добавьте еще два предыдущих поколения: они полностью в нем.

 

Корни нашего подсознательного мощно сидят именно в том слое. И хорошее, и плохое мы берем и несем из него дальше. Название ему – советский период.  В то время удивительно было построено обучение иностранным языкам. При том, что преподавание родного языка, математики и естественных наук в русской педагогике за три поколения достигло блистательных высот, в плане иностранных языков население страны советов было буквально зазомбировано на тупость. За редкими исключениями, школами для избранных. Такой вот отблеск политики железного занавеса! 

Русское население было оболванено вдвойне. Остальные знали как родной язык, так хоть как-то и русский. Это двуязычие фактически спасло их естественную способность к языковой обучаемости. Формальное, в худших канонах господствовавших методик, обучение национальным языкам на местах в русских школах только усиливало эффект зомбирования. И как результат, подсознание рядового русского человека отторгает реальный переход в пространство другого языка. Ложное ощущение языковой самодостаточности, замкнутость на родном русском устойчиво передается в своей среде, в то же время ощутимо изменяясь под влиянием  внешних причин.  

Рассмотрим, как эти процессы развивались в Эстонии. Прежде всего, за прошедшие десятилетия сформировались две эстонских филологии. Одна – обычная, достойная наука, реально продвигающая развитие родного языка и полная забот о подрастающем поколении. Другая же – поначалу некая ниша, куда с удовольствием пристраивались любители бить баклуши, поскольку всем кормчим да рулевым было четко ясно: обучение эстонскому языку русских – сплошная фикция, ведь по мере наступления коммунизма он отомрет за ненадобностью. Представители настоящей науки долго этих дипломированных любителей всерьез не воспринимали, меж собой подтрунивали….  

А тем временем этот костяк отряда бездушных циников окреп, набрал обороты и точно в назначенный срок вошел во влась. Формальные требования вмиг превратились в реальные. Но, увы, требования только к ученикам: соизвольте знать! Разумеется, сами-то как преподавать не умели, так откуда ж умению взяться? Вот и пошло десятилетие, кошмарное для учеников.  

Нас с сестрами родители когда-то поотдавали в русские школы. Честно, нам-то было все равно. Но одно из самых ярких моих школьных воспоминаний – уроки эстонского языка. Мне, дотошнейшей из отличниц, было искренне жаль своих одноклассников: как можно было разобраться в этом бессмысленном винегрете, и во втором классе (!) через пару недель уже что-то читать и переводить? Какое счастье было обладать от этого кошмара естественной защитой! Иначе никаких похвальных грамот честным способом мне б не видать! 

Так вот о кошмарном десятилетии: рецептурная основа сего винегрета сохранилась, и надолго, но пообрастала таким множеством подробностей, что человеку без выдающихся способностей к зубрежке их было нереально преодолеть. Нельзя сказать, что все так и не менялось: со временем предпринимались попытки введения каких-то новшеств, но в целом результат остался косметическим.

Следует отметить, что практически все дельные методические находки почему-то всегда прямиком уходили в коммерцию. Видимо, только так можно было балансировать, не вызывая агрессивной реакции держателей контрольного пакета акций от нашего образования. Разве мог такой сплоченный клан добровольно раскаяться и спуститься с небес? 

Вот на что всегда хватало их фантазии, так это на совершенствование требований! Но это – отдельный вопрос. Самолюбование, самовоспевание, умело приправленное обилием цветастых конференций да командировок по обмену опытом! В этом им, достойным наследникам советской бюрократии, и сейчас равных нет. 

Яркое, особое достижение того периода – успешная интерпретация методов московской школы Китайгородской нашим филологом Наталией Жураковской. Заметим: из троих наших учившихся у Китайгородской это удалось только одной! Это тот самый успех, который мог бы реально нормализовать ситуацию с обучением языку, стать реальной основой для решения наших межнациональных проблем.  

Почему шанс не был использован? – Да потому, что наше государство изначально взяло курс на жесточайший асоциальный капитализм. Цель – стать паразитирующим анклавом объединенной Европы. Зачем медицина, образование, производство? Ведь так хорошо под предлогом бездонности наших увечий денежку из всяких-разных фондов тянуть и сосать, сосать и тянуть.…  Пока Европа не очухалась, а там видно будет…! Концепция роли личности в истории возведена у нас в высший ранг. В смысле роли себя, да лично для себя. Тут мы стабильно № 1 в Европе (похоже, кто-то на пятки наступает, уж не Косово ли?)  

Так что выродилось благое начинание в очередной бизнес-проект. То, что какие-то отзвуки и отголоски той целостной концепции изредка мелькают в наших учебных материалах, общей ситуации не меняет. Налицо явное непонимание решающей роли личности.

Аминь разработкам Жураковской, аминь! 

                                                                   Продолжение следует…