Banner Top
Log In

«Эстонцы так не говорят!»

Вы можете представить себе англичанина, который в ответ на ломаное обращение к нему иностранца заявит ему нечто подобное? И даже на весьма приличное, но выдающее, что спрашивает иностранец, а не свой? – Убеждена, что в 99,999% случаев англичанину и в голову не придет попрекать иностранца тем, что тот не англичанин.

В свое время маленькая нация умно запустила в оборот свой экспортный товар номер один: набор пользовательских версий своего родного английского языка. С тех пор эти версии успешно развиваются, бесконфликтно обслуживая любой формат и уровень общения по всему миру. Ни англичане, ни их правящие или научные круги совсем не сокрушаются о том, что кто-то где-то и когда-то что-то на нем не так произнесет, напишет и (о, боже!) на свой лад дополнит. И даже если какой общительный ляп случается на их территории, реагируют на все доброжелательно и спокойно.

А теперь посмотрим на ситуацию в Эстонии с эстонским языком. Понятно, что обиды, комплексы, трудности,… У кого их не бывает? Дотошные споры на тему «кто прав, кто виноват» проблем ведь не решат. У нас эстонский язык превращен не только в предмет культа, окутанный таинственным ореолом для с рождения непосвященных, но и в главный инструмент устрашения и управления ими, недостаточно достойными. Функция возмездия вкупе с масштабной коммерческой эксплуатацией этой святая святых никаких радужных перспектив ни языку, ни стране, ни народу точно не сулит. К сожалению, тех, кто это понимает и кого волнует положение вещей, слишком мало.

Как построено обучение неэстонцев эстонскому языку? Проведение в русских школах языковых экспериментов с полным игнорированием основополагающих законов педагогики – это непрофессионализм, преступление и безответственность. Ссылки на «международный опыт», от которого отталкиваются экспериментаторы – всего лишь ладная имитация правды. Живите, господа и госпожи, хоть чуть поближе к совести и, желательно, своим умом!

Когда русский ребенок в эстонской школе прекрасно успевает по математике, но перебивается с двойки на тройку только по «родному» языку и учителя вовремя не настаивают на переводе в русскую школу, это что? Обоснование откровенно одно: ты безнадежен, потому что  думаешь по-русски. Каково потом это выслушивать в лицо, когда не берут в гимназию? Это так обеспечивается лояльность будущих граждан?

Это безответственно по отношению и к эстонским детям. Наличие даже одного-двух неэстонских детей в классе кратно усложняет работу учителя, что в любом случае ухудшает общие результаты. Совместное обучение эстонских и русских детей реально бы обрушило образование в Эстонии. Образование полностью на эстонском языке, но в разных школах – сценарий, о котором страшно и думать. Это та точка, с которой где-то там, наверху, неумолимо включается обратный отсчет.

А пока что, в наших реалиях, как удобно сливать раздражение, снимать собственный стресс, с издевкой ткнув носом неэстонца в сочиненный им текст:  «Эстонцы так не говорят!»

А как говорят эстонцы?

Известно еще с советских времен, что чем образованнее два эстонца, тем ожесточеннее они ругаются, не приходя к единому мнению в вопросах собственного языка. Разумеется, если по должности больше делать нечего. Сейчас же все более крепнет ощущение, что параллельно совершенствованию языковых средств борьбы с живущими тут «оккупантами»  идет навязывание излишних ограничений в языке и для самих эстонцев. По типу «шаг влево, шаг вправо – расстрел!»

Явная тенденция запугивания (русскоязычных) жестким порядком слов в эстонском предложении – это потому, что очень хочется быть похожими на англичан? Науке известно, что жесткий порядок слов обычно компенсирует в языке скудость падежей. Это применительно к языкам вообще, и понятно, что такой скудости ни у эстонцев, ни у русских не наблюдается. Или нам страшно вдруг оказаться похожими хоть чем-то на русских? Вдруг придется признать, что мы и думаем в чем-то одинаково?

Хорошо. Предположим, что речь и мысли эстонцев движутся по какой-то замысловатой, особой струнке. Разве интеграционные мероприятия не призваны сермяжным русскоязычным этот ход мысли разъяснить и ему их обучить? Или цель интеграции – освоение финансов, наладка работы карательной машины и на этом все?

Так стоит ли полдня, после брошенного вам в лицо издевательского «Эстонцы так не говорят!» пить валерьянку? Может, вспомнить, кто есть кто, и спокойно ответить: «Так говорим мы, неэстонцы. Как вы, эстонцы, нас научили».

Эстонской стороне пора самой для себя осознать, что интеграция ли, ассимиляция ли – даже не суть важно, но привлечение к своему языку огромного количества людей других языковых культур – тема очень скользкая, тонкая. Главное же – в любом случае под их влиянием неизбежно изменение самого эстонского языка. «Процветание и сохранение во веки веков» невозможно без дальнейшего ненасильственного развития. Возможность управления тут только одна: взять под умный, аналитический контроль процессы обучения языку и влияния на него. И никакого насилия, при этом максимально ограничив приток людей извне.

Уже сейчас массы тусующихся у нас экзотических и не очень «студентов» да «беженцев» – первый крупный айсберг, на который нарвалась наша языковая и образовательная доктрина. И его пассажирам глубоко неинтересны наши местные страсти. Чем не возможное стадо бизонов? И если наша бессмысленная пальба по местным русским не уступит место умному и доброжелательному планированию взаимоотношений, то на наши панические метания соответственно отреагирует и стадо бизонов….

Без сомнения: нет лучшего кляпа, чем официально разрешенный язык. Но не все такой ситуацией довольны, даже эстонцы. Следующими будут они. И не стоит забывать, что только мертвые языки обретают бессмертие. Не надо у нас тут до этого доводить.

Добавить комментарий